Классик разведывательного искусства | Служба зовнішньої розвідки України
                









Классик разведывательного искусства

27 июля 2001 года легендарному разведчику времен Великой Отечественной войны Николаю Ивановичу Кузнецову исполнилось бы 90 лет. Непревзойденный мастер разведывательного искусства, он погиб, не дожив до собственного 33-летия. Мой собеседник – полковник в отставке Николай Струтинский – бывший командир партизанского отряда, впоследствии – разведчик партизанского отряда специального назначения «Победители», соратник и боевой друг Николая Кузнецова – Пауля Зиберта…

Николай Владимирович Струтинский… Имя этого человека известно не только на Украине. В начале Великой Отечественной войны худощавый паренек из полесского села на Ровенщине организовал и принял на себя командование партизанским отрядом, в который вошли его родители, братья, сестра, патриоты-земляки.

Николай Струтинский

Николай Струтинский

Проведя ряд операций против фашистских оккупантов, отряд Струтинского в сентябре 1942 года влился в подразделение специального назначения 4-го управления НКГБ СССР «Победители» под руководством Героя Советского Союза полковника Дмитрия Николаевича Медведева. Именно там Николай познакомился, а затем крепко подружился с легендарным разведчиком Николаем Ивановичем Кузнецовым, который совершал бесстрашные кратковременные рейды в расположение гитлеровских войск под видом обер-лейтенанта 230-го пехотного полка 76-й пехотной дивизии Пауля Вильгельма Зиберта. Кузнецов выезжал на задания на трофейных автомобилях в сопровождении «водителя-солдата», в роли которого выступал Николай Струтинский.

19 октября 1942 года в ровенских кафе впервые появился щеголеватый и надменный обер-лейтенант Пауль Зиберт, кавалер Железного креста, чрезвычайный уполномоченный хозяйственного командования по исполнению материальных ресурсов оккупированных областей СССР в интересах вермахта – «Виршафтскоммандо» (вышеназванная должность давала Зиберту полную свободу действий и освобождала от обязательной регистрации в комендатуре или какой-либо воинской части Ровно). Советский разведчик не вызывает ни малейших подозрений.

В конце 1942 – начале 1943 года Зиберт периодически устраивает «передвижные засады» на шоссе Ровно-Киев, Ровно-Костополь. В этом ему помогают несколько партизан-разведчиков, в частности – Николай и Жорж Струтинские. Одна из таких засад увенчалась большим успехом – были пленены начальник отдела рейхскомиссариата майор граф Гаан и его спутник, имперский советник связи фон Райс. Внимание Кузнецова привлекла топографическая карта, на которой особенно подчеркивались сети сообщений между имперской канцелярией Берлина и пригородом Винницы. Допросив пленных, разведчик узнал о существовании полевой ставки фюрера «Вервольф» («Оборотень»), по окончании строительства которой фашистами было уничтожено около 14 тысяч русских, украинских, польских, чехословацких и норвежских военнопленных, дабы соблюсти тайну местонахождения. Благодаря Кузнецову таинственный «Вервольф» перестал существовать как тайная ставка Гитлера.

Очень ценной стала для Верховного главнокомандования развединформация, поступившая в Москву от Зиберта, который сообщал о конкретных намерениях Берлина любой ценой вырвать из Сталинградского котла окруженную армию фельдмаршала Паулюса.

31 мая 1943 года Пауль Зиберт – на аудиенции у самого рейхскомиссара Украины Эриха Коха, который признает в безупречном офицере-фронтовике своего земляка-соседа по имению близ Кенигсберга, «просит разрешения о женитьбе на девушке немецкого происхождения» – подпольщице Валентине Довгер. Получает добро. Но исполнение главной цели аудиенции – ликвидировать палача Коха – Кузнецов откладывает. Нет, он не струсил. Ибо знал, на что шел. Знал, что живым из резиденции рейхскомиссара не выйдет. Как знал и то, что, не уничтожив гауляйтера, может быть расстрелян своими по возвращении в партизанский отряд по прямому приказу Москвы. Но… разведчик от Коха узнает об операции «Цитадель» – крупном наступлении на Курской дуге. Для Кузнецова это было важнее собственной жизни. И Николай Иванович пошел на риск – «свой среди чужих, чужой среди своих».

…Теплым сентябрьским днем 1943 года, как раз в полдень, в центральной части города Ровно, вблизи рейхскомиссариата, меткими выстрелами в упор были уничтожены руководитель главного отдела финансов при рейхскомиссариате Украины, министерский советник генерал Ганс Гель и его помощник, кассовый референт майор Адольф Винтер. Десять дней спустя, 30 сентября, совершено повторное покушение на заместителя Эриха Коха по политическим вопросам, генерала Пауля Даргеля. Убит также агент гестапо – майор Мартин Геттель, заподозривший в Зиберте-Кузнецове…английского шпиона. После, на улице Легионов, уничтожен заместитель Эриха Коха по общим вопросам, шеф конторы «Пакетаукцион», генерал Герман Кнут вместе с адъютантом и водителем. И уже совсем беспрецедентным для фашистов стал день 15 ноября 1943 года, когда Николай Кузнецов вместе с Николаем Струтинским, Яном Каминским и Мечиславом Стефаньским, при содействии разведчиков-подпольщиц Лидии Лисовской (Демчинской) и ее двоюродной сестры Марии (Майи) Микота выкрал из собственного дома и вывез из Ровно командующего особыми карательными войсками на Украине генерала фон Ильгена вместе с ординарцем, часовым и подвернувшимся на пути личным шофером Коха гауптманом Гранау…

После войны Струтинский проходил службу в органах госбезопасности Львовской области. Николай Владимирович – известный писатель, автор серии книг о героической деятельности партизанского отряда специального назначения «Победители», лауреат литературной премии имени Н.И.Кузнецова.

Сейчас полковник в отставке Струтинский проживает в Черкассах. 25 декабря 1999 года ушел из жизни еще один черкасец, Георгий (Жорж) Струтинский, большого мужества и чести человек, прошедший гестаповские застенки.

-Николай Владимирович, что больше всего сегодня волнует, а, возможно, тревожит Вас – ветерана войны?
-Бередит сердце и душу то, что все так перевернулось, переоценилось в нашей жизни. Судьбой мне отпущено пройти уже 56 лет жизненного пути после памятного мая 1945 года. И всегда я пытался жить и работать честно. А еще – сохранить, увековечить память о своих боевых друзьях, большинство из которых навсегда остались молодыми. Я горжусь своей причастностью к судьбе Николая Ивановича Кузнецова, талантливого разведчика-профессионала, настоящего патриота Отчизны.
А тревожит, и не только меня, но и всех ветеранов, циничное отношение нынешнего поколения, взращенного под мирным небом, к историческим реалиям прошлого, в частности, и к периоду Великой Отечественной. Современная молодежь как-то потеряла чувство товарищества, искренней дружбы, любви к Отчизне. Утеряна духовность. Уже и героев нет, и над партизанским движением посмеиваются…
Моя мать – Марфа Ильинична, не только благословила в партизанские ряды шестерых собственных сыновей, но и сама сражалась с фашистами и погибла 6 марта 1943 года во время исполнения ответственного задания командования по обнаружению точного местонахождения обер-палача украинского народа рейхскомиссара Эриха Коха. Нас у нее было девятеро. Всей семьей мы были партизанами. Изучили детально Невырковский и Липенский леса, собрали оружие и боеприпасы. Скоро к нам присоединилась семья Янчуков, другие земляки. Начали действовать. Резали телефонную связь, уничтожали гитлеровцев и предателей-полицаев. А 17 сентября 1942 года случайно встретились в лесу с отрядом специального назначения «Победители», командир которого полковник Медведев предложил нашему партизанскому отряду из 51 бойца присоединиться к нему. Там, в кругу новых друзей, я познакомился с Николаем Кузнецовым, которого в партизанской среде знали как Николая Васильевича Грачева.

-Специальному партизанскому отряду «Победители» под командованием полковника Медведева, подполковника Лукина и полковника Кочеткова, парашютно-десантные подразделения которого перебрасывались в течение лета 1942 года из Москвы на территорию Ровенщины, пришлось вести бои в самом логове фашистских войск…
-Это действительно так. Современный город Ривне в то время прямо кишел гитлеровцами. Там были расположены рейхскомиссариат во главе с гауляйтером Восточной Пруссии Эрихом Кохом, а также штаб главнокомандующего войсками тыла, верховного судьи на Украине Альфреда Функа, начальника главного управления гестапо и полиции штандартенфюрера СС Прюцмана, командующего особыми карательными войсками генерала фон Ильгена. В Ровно действовали и другие военно-специальные службы вермахта: фельджандармерия, криминальное СД, «Пакетаукцион», «Тодт», шутцполиция.
Действенной помехой намерениям гитлеровцев стали патриоты-подпольщики и партизаны, отряды которых вели бои с врагом на территории всей Украины. А непосредственно в лесах около Ровно и Луцка успешно действовал отряд «Победители».

-Николай Владимирович, расскажите, пожалуйста, о некоторых эпизодах боевой деятельности Николая Кузнецова-Пауля Зиберта и «особых мерах», предпринятых шефом СС Гиммлером относительно нейтрализации разведчика.
-16 ноября 1943 года, на второй день после уникального пленения генерала фон Ильгена, в помещении так называемого министерства юстиции в Ровно, на улице Школьной, был убит приближенный к Гитлеру обер-фюрер СС Альфред Функ, в то время президент верховного гитлеровского суда на Украине.
Ровно в девять утра эсэсовский генерал вышел из парикмахерской, пересек центральную улицу города и вошел в апартаменты своей резиденции. И только шагнул на второй этаж, как один за другим прогремели три выстрела. Стрелял высокий блондин в форме обер-лейтенанта вермахта. Пули, выпущенные из вальтера, попали точно в сердце сенатс-президента юстиции Украины. Стрелявший – Николай Кузнецов – спокойно вышел через парадные двери министерства, сел на переднее сидение «Адлера» стального цвета, что внезапно вынырнул из-за угла дома, и на глазах обескураженных гитлеровцев исчез.
Такая дерзкая работа советского разведчика не на шутку обеспокоила Берлин. Сам рейхсфюрер СС Гиммлер руководил операцией «по принятию радикальных мер» – в Ровно дислоцировалась специальная зондеркоманда при ІУ отделе СД, в задание которой входило найти и ликвидировать неуловимого Пауля Зиберта. Восемьдесят два профессиональных убийцы начали настоящую охоту. Зондеркоманда была разделена на три отделения: первое – оперативное, второе – разведывательное и третье – особое отделение.
В двадцатых числах ноября 1943 года зондеркоманда заработала очень интенсивно – ей все же удалось напасть на след уникального отряда численностью свыше 200 патриотов, руководимого Николаем Максимовичем Остафовым. Все 82 агента, владея украинским и русским языками, переодетые в разнообразную одежду, рыскали по окраинам Ровно.
…В последний день января 1944 года, около пяти часов вечера, в коридоре штаба Военно-воздушных сил, расквартированного на улице Валовой,13, во Львове, спокойно прогуливался элегантный гауптман. Фельдфебель из дежурной охраны рот разинул от удивления – не иначе, как с неба свалился этот белокурый офицер. То, что пропуск ему не выдавали, – это точно. И фельдфебель, все же придерживаясь субординации, предложил незнакомому капитану пройти к начальнику. Смерив фельдфебеля насмешливым взглядом, незнакомец иронически молвил:
-Идемте.
Приблизившись к начальнику штаба, оберштурмбаннфюреру Гансу Петерсу, гауптман, манеры которого выдавали в нем арийца-аристократа, протянул подполковнику документы на имя эсэсовского офицера Пауля Зиберта, командированного во Львов «для исполнения служебных обязанностей государственной важности…»
Петерс внимательно просмотрел удостоверение, но что-то его забеспокоило. Предложив Зиберту кресло, оберштурмбаннфюрер, держа в руках документ, направился к двери своего кабинета.
-Возвратите удостоверение. Я ухожу, – прозвучал за спиной Петерса властный голос гауптмана.
-Что за нахальство? – вскрикнул начальник штаба, ухватившись правой рукой за кобуру пистолета.
Три выстрела из вальтера гауптман произвел так молниеносно, что часовой, ефрейтор Зайдель, конвульсивно хватаясь за личный «шмайссер», только и успел крикнуть: «Хальт!» Две пули, выпущенные из пистолета таинственным «гостем», уже бежавшим по коридору, уложили Зайделя.
И вроде не было гауптмана в штабе, если б не тела двух убитых фашистов – очередной головной боли для начальника управления полиции безопасности дистрикта Галиции, штандартенфюрера СС Краузе.
А Зиберт-Кузнецов объявился снова. Около восьми утра 9 февраля 1944 года на одной из переименованных улиц Львова, Лейтенштрассе (ул.Ивана Франко), выстрелами из автоматического пистолета были смертельно ранены вице-губернатор Галиции генерал Отто Бауэр и начальник канцелярии губернаторства доктор Генрих Шнайдер.
Но гестаповцы уже имели приметы Пауля Зиберта. Его разыскивали повсюду. Оставаться во Львове – подвергать себя ежеминутной опасности. Это очень хорошо понимал Николай Иванович. Кроме того, группа, направленная Медведевым на связь с Кузнецовым, почти вся погибла. А сам партизанский отряд нуждался в боеприпасах, маневрировал за двести километров к югу от Львова.
Собираясь в ответственный рейд в направлении западноукраинской столицы, Медведев 10 февраля 1944 года передал в Москву радиограмму такого содержания: «Встреча с Кузнецовым установлена каждого четного дня в 12 часов немецкого времени возле главного входа в большой оперный театр».
…А через двое суток «Фиат» с тремя людьми выехал из Львова. Благополучно миновал Винники. Впереди показались Куровичи – пост фельджандармерии. Автомобиль остановился. Штурмбаннфюрер СС Кантер потребовал документы. Гауптман передал начальнику военного патруля офицерскую книжку, а сам незаметно бросил взгляд на физиономию майора: «Нет, этот не из простаков. Придется стрелять…»
Штурмбаннфюрер, кажется, онемел, прочитав фамилию «Зиберт». Еще мгновение… Но гауптман оказался изворотливее. Выстрел. Еще один. Еще. Эсэсовец замертво свалился в канаву. Автоматная очередь Яна Каминского сразила остальной патруль. «Фиат» рванул с места. А из комендатуры выбегали растерянные фашисты. Вслед машине открыли беспорядочную стрельбу. Однако группа Кузнецова была уже далеко.
Но, как уже упоминалось, отряд «Победители» был не в состоянии выдержать рейд, а группа, идущая навстречу Кузнецову и его двум товарищам, оказалась обескровленной в схватках с врагом. На случай невозможности встречи с друзьями во Львове Кузнецов имел инструкции на переезд в Краков, где, выполнив задание, должен был пробиваться в партизанский отряд или осесть в подполье, ожидая прихода регулярных советских войск.
Но уже 28 февраля 1944 года из штаба Медведева в Москву полетела другая радиограмма, которая извещала о запланированной встрече с Кузнецовым в районе Перемышля, юго-восточнее Львова.

-Как известно, в ночь с 8 на 9 марта 1944 года, в селе Боратин Бродовского района Львовщины, в хате местного крестьянина Степана Голубовича мужественные партизаны-разведчики погибли. В последнее мгновение Зиберт-Кузнецов подорвал гранатой себя и врагов, которые оказались в доме. Существует множество версий относительно этого события.
-Очень долго район последнего боя легендарного разведчика оставался неизвестным, как и место его захоронения. Нам, боевым соратникам Николая Ивановича, пришлось приложить много усилий, чтобы установить истину. И только 16 сентября 1959 года, через пятнадцать с половиной лет, наш поиск, увенчавшийся успехом, был подтвержден юридически – эксгумированные останки были признаны принадлежавшими Кузнецову. Подтвердил это известный антрополог академик Герасимов, проводивший экспертизу черепа разведчика в лаборатории пластической реконструкции Института этнографии АН СССР.

-Кое-кто желает приуменьшить роль Кузнецова как разведчика-профессионала, ссылаясь на то, что он будто бы «исполнял обыкновенные террористические акты, ликвидируя немецкий генералитет…»
-Именно благодаря разведчику Кузнецову Ставка Верховного главнокомандования получила точные данные относительно операции «Цитадель» – наступлении гитлеровцев на Курской дуге, о формировании гитлеровским диверсантом Отто Скорцени фашисткой «спецкоманды», которой предписывалось совершить покушение на жизнь глав СССР, США и Великобритании в столице Ирана Тегеране, о местонахождении личной ставки Гитлера «Вервольф» под Винницей. А если вспомнить о постоянной развединформации относительно каждой передислокации вражеских войск, добытой Кузнецовым-Зибертом, то все станет ясным.

-Известно, что Вы, Николай Владимирович, делали максимум возможного для увековечения памяти Героя Советского Союза Кузнецова. Это – и отстаивание честного имени разведчика, и розыск его могилы через полтора десятка лет после гибели, и перезахоронение во Львове, и наконец, вывоз памятника из Львова на Урал, на родину героя. После того, как некоторые политические силы на Украине «засомневались в заслугах Николая Кузнецова перед Отечеством…»
-Русский Николай Кузнецов был неблагонадежен сначала у себя дома, на Урале, где его преследовали как родственника раскулаченных крестьян. Разведчик Николай Кузнецов вызывал недоверие у руководителей-чекистов. Более того, блестящий ас советской разведки, талантливый и высокообразованный для своего времени человек, он не имел даже офицерского звания и в кадрах госбезопасности СССР не состоял.
Некоторые называют Кузнецова террористом. Но ее Величество История чтит точность. А еще – справедливость. Я ходил с Кузнецовым в разведку, каждый раз – на верную гибель. И пока дышу, буду до конца оставаться живым свидетелем доброго имени нашего разведчика – сына народа российского, сына народа Украины.

Николай Кузнецов за совершенные подвиги, как минимум, должен был стать трижды Героем Советского Союза! С большим скрипом его представили к Герою единожды.
Николай Струтинский всегда был рядом. И благодаря его мастерству водителя и прирожденным навыкам разведчика герои-партизаны выходили невредимыми из любой боевой операции.

Николай Струтинский действовал также в Ровно самостоятельно – как разведчик и организатор разведывательных групп. Имея в городе обширный круг знакомых, он сумел наладить постоянную доставку в отряд «Победители» образцов различных гитлеровских документов. Именно Струтинский осуществлял связь между партизанским отрядом Медведева и подпольем Остафова.

В октябре 1944 года в Кремле Калинин вручил Николаю Струтинскому орден Ленина, а брату Георгию (Жоржу) – личному телохранителю Кузнецова – орден Красного Знамени. Но ведь подвиги Николая Струтинского также заслуживают звания Героя!
Может, сегодня Украина и Россия вспомнят о Николае Владимировиче Струтинском надлежащим образом и восполнят исторический пробел?

Игорь Яворский,
писатель, военный журналист («Секретные материалы 20 века». Международная газета №15 (59), август 2001 года)


««««