Щит и меч Александра Святогорова

15 декабря легендарному советскому разведчику исполнилось бы 100 лет. 

Генконсул СССР в Чехословакии А. Святогоров, 1948 г.

Генконсул СССР в Чехословакии А.Святогоров, 1948 г.

Александра Пантелеймоновича не стало 22 июня 2008 г. Еще на День Победы собирался поехать в загородный офис Службы внешней разведки, но не получилось — приболел. А так хотел повидаться с коллегами — ветеранами войны, еще раз посмотреть музейную экспозицию. На одной из ее фотографий — он сам, в форме советского дипломата с золоченым кортиком. После войны так приодели сотрудников нашего дипломатического корпуса, чтобы победители выглядели во всей красе… А рядом — фото курсантов и преподавателей Люблинской разведшколы абвера. Ее добыли бойцы разведывательно-диверсионной группы, которой Святогоров командовал в 1944 г. на территории Польши.

Об этом подробно написано в книге «Его имя Зорич». Зорич — один из псевдонимов Святогорова периода войны. А вот о послевоенной работе во внешней разведке Александр Пантелеймонович рассказывал мало. Исключение сделал для пресс-службы СВР Украины незадолго до смерти.

Изложение нашей беседы, которое так и осталось неопубликованным при жизни легендарного разведчика, я извлек из своих журналистских архивов, еще раз перечитал и решил ничего в нем не менять…

— Какие события в жизни вызывают у вас наиболее яркие воспоминания? — поинтересовался я у Александра Пантелеймоновича.

— Работа в разведке за границей в послевоенный период, — ответил он не раздумывая.

— А как же война? — не поверил я.

— Да, во время войны было много запоминающихся событий, драматических боев, побед, операций. Но там все было более-менее понятно: вот видимый враг, и тебе нужно его победить. А разведка в мирное время, особенно в период «холодной войны», — это совсем другое.

Тут одной смелости, мужества и отваги маловато. Нужно больше включать мозги, постоянно накапливать и обновлять профессиональные навыки — иначе тебя быстро вычислят или переиграют. Проявлять выдержку и терпение, уметь играть различные роли, находить общий язык с любым, даже несимпатичным тебе человеком.

А какие оперативные игры мы проводили с иностранными спецслужбами!

— Как вас готовили для такой работы?

— Специальную подготовку я имел еще с войны. Дополнительно в Киеве обучался особенностям работы с агентурой, в том числе с разведчиками-нелегалами, проведению тайниковых операций, выявлению наружного наблюдения и многому другому. Несколько месяцев стажировался в МИДе. Ведь потом мне приходилось выполнять обязанности атташе, вице-консула, генерального консула в Братиславе, занимать другие ответственные посты. Была серия собеседований, в том числе на высшем уровне.

К примеру, перед вторым выездом в Чехословакию в 1953-м со мной разговаривал Лаврентий Берия.

— Каким он запомнился?

— Как сейчас вижу перед собой его ехидное, хитрое лицо. Он переспросил мою фамилию: «Святогоров?»— «Святогоров», — отвечаю.

Интересовался знанием иностранного языка. Помощники, по-видимому, что-то перепутали с бумагами и дали не ту. «Так вы итальянский знаете?» — спросил он. «Нет, — говорю, — чешский, словацкий, немного польский, немецкий». Он строго посмотрел на своего помощника, бросил ему подготовленную справку: «Что вы мне тут филькину грамоту подсовываете!» Но быстро успокоился, стал расспрашивать меня о прежней работе. Я рассказал, что длительное время выполнял задания в тылу врага на территории Польши и Чехословакии. Берия коротко очертил стоящие передо мной задачи и пожелал успехов.

— Трудно было осваиваться в новой роли за границей?

— В разведке легко не бывает. Но мне помогало то, что я лично знал многих руководителей Словацкого национального восстания. Некоторых во время войны удалось вытащить из фашистских застенков, например Вильяма Широкого, председателя Компартии Чехословакии. Еще я был близок с Густавом Гусаком, будущим руководителем страны.

Сразу после войны эти партизанские побратимы заняли ведущие посты в государстве. Мы продолжали совместно работать на благо братского народа против агрессивных планов военного блока НАТО.

— Успешно?

— Скажем, в результате совместной операции удалось добыть секретные шифры одной из иностранных разведок и на протяжении двух лет ими пользоваться.

— А в Германии чем занимались?

— Работал в аппарате уполномоченного КГБ СССР при МГБ ГДР в Карлсхорсте. Руководил аппаратом выдающийся советский разведчик Александр Коротков, с которым у меня были хорошие отношения.

Я находился под прикрытием — как полковник Советской армии. На самом же деле у меня был участок работы по линии разведки: несколько резидентов замыкались на меня, и я курировал в общей сложности несколько десятков агентов. На встречи с некоторыми приходилось выезжать в Западный Берлин с чужими документами и определенной легендой. Тогда еще не существовало Берлинской стены и было немного проще. Хотя — какое там проще… Так просто ничего не происходило.

Бывали острые мероприятия. В одних приходилось участвовать, о других я узнавал позже. Некоторые с позиции сегодняшнего дня воспринимаются неоднозначно. Но никуда от этого не денешься — непростое было время: так называемый берлинский кризис, угроза новой мировой войны. Разведка находилась на острие событий.

— Не сожалеете: что-то не так делали или не смогли сделать, не тем занимались?

— Я не делал ничего такого, за что сегодня было бы стыдно. Наоборот, в условиях острого идеологического противостояния и работы в эмигрантских кругах основные усилия и я, и мои коллеги направляли на обеспечение советского руководства всесторонней стратегической информацией, необходимой для ведения сложных переговоров с Западом.

Следовало точно знать о планах и намерениях противоборствующей стороны, чтобы не допустить открытой конфронтации и не переступить критическую черту. И такая информация добывалась и позволяла находить разумные компромиссы.

— И все же не все происходило гладко — вас в числе других сотрудников досрочно уволили без выслуги и пенсии…

Слева направо: Евгений Березняк (легендарный «майор Вихрь»), Александр Святогоров, генерал СБУ Василий Крутов. В Музее СБУ, Киев.

Слева направо: Евгений Березняк (легендарный «майор Вихрь»), Александр Святогоров, генерал СБУ Василий Крутов. В Музее СБУ, Киев.

— Тогда наш агент остался на Западе и признался в работе на КГБ.Помните историю с Богданом Сташинским? Это происходило как раз во время моего пребывания в ГДР.События получили международный резонанс, были разборки внутри КГБ и нашего берлинского аппарата.

Хрущев был очень сердит — говорят, рвал и метал. Всех без разбора, кто имел какое-то отношение к этому делу, отстранили от работы, уволили или отдали под суд. Мне пришлось даже посидеть недолго в следственном изоляторе в Лефортово. Потом Военная коллегия Верховного суда СССР меня оправдала, как и некоторых других.

— Оправдала в чем?

— В том, что я не имел никакого отношения к ситуации, связанной с уходом Сташинского в Западный Берлин. Я, кстати, был категорически против, чтобы его выпускали за границу. А представитель центра сказал: «Как так можно? Не доверять такому героическому человеку, сделавшему столько для страны!» Это он имел в виду убийство Сташинским Степана Бандеры. И дал указание снять с него наружное наблюдение и отменить плотную опеку. А тот этим воспользовался и ушел.

Позже я с коллегой проник в Западный Берлин и с пистолетом наготове пытался его выследить и застрелить, даже ценой собственной жизни. Живым я бы немецкой полиции в руки не дался. Для себя решил: в случае чего следующую пулю пущу себе в голову… Но выследить этого гада так и не удалось.

— Чем все для вас закончилось?

— Моей вины не нашли, но со службой пришлось расстаться, как и другим участникам дела…

Хотя в истории советской разведки еще и не такое случалось, особенно перед войной, когда высокопрофессиональных сотрудников отзывали из-за границы, безвинно сажали, расстреливали.

Пришлось и мне пройти через большие испытания. Но я никого не виню и ни о чем не сожалею. Разведка — очень деликатная и тонкая сфера. Иногда нужны годы и десятилетия, чтобы все осмыслить, понять, докопаться до истины, узнать всю подноготную событий, сделать правильные выводы. А нередко тайна так и остается за семью печатями.

— Как сложилась жизнь потом?

— Председатель КГБ Украины Никитченко отнесся с пониманием, помог устроиться. Я работал в режимном отделе Института кибернетики Национальной академии наук УССР.Был занят в интересной совместной работе с бывшими коллегами — создание шифров и кодов и контрразведывательное обеспечение этих мероприятий. В общем, не сидел без дела. Позже пришли и слава, и почет, и высокие награды из рук Президента Украины. Восстановили пенсию в полном объеме.

— Вас считают прототипом героя-разведчика Александра Белова — Йоганна Вайса из кинофильма «Щит и меч»…

— Я был одним из прототипов — это собирательный образ. Знаю, что создатели фильма консультировались с несколькими разведчиками, работавшими непосредственно в стане врага, изучали их дела. Мне тоже доводилось в немецкой форме и с немецкими документами выходить в Люблине на задания, посылать своих разведчиков и в Варшаву, и в Берлин под видом офицеров вермахта. О своих действиях и ощущениях они рассказывали. Это прежде всего и интересовало творцов фильма. Кое-что они использовали.

— А с актером Станиславом Любшиным — Йоганном Вайсом встречались?

— Встречался уже после премьеры фильма в Киеве. Сказал ему, что мне очень понравилось, как он сыграл. В какой-то киевской газете даже фотографию поместили с нашей встречи. Как давно это было…

 

Справка «2000»

Александр Пантелеймонович Святогоров родился 15 декабря 1913 г. в Харькове. Рабочую специальность приобрел на Запорожском огнеупорном заводе. Во время Великой Отечественной войны занимался подготовкой разведывательно-диверсионных групп и их заброской в тыл противника в районах Харькова, Ворошиловграда, Сталинграда. В 1944—1945 гг. выполнял задания на оккупированных территориях Польши и Чехословакии. Обеспечил проникновение в Люблинскую разведшколу абвера, благодаря чему удалось обезвредить немало гитлеровских агентов. Разведывательно-диверсионный отряд под его командованием активно помогал участникам Словацкого национального восстания.

После войны работал во внешней разведке (страны Европы).

До своих последних дней жил в Киеве. Полковник в отставке. Отмечен орденами Красной Звезды, Отечественной войны II степени, Богдана Хмельницкого III степени, «За заслуги» III степени, а также зарубежными наградами: Партизанским военным крестом (Польша), Военным крестом (Чехословакия), орденами Словацкого Народного Восстания, Красной Звезды ЧССР, медалями, удостоен высшей ведомственной награды — нагрудного знака «Почетный сотрудник внешней разведки Украины».

 

Александр Скрипник,

руководитель пресс-службы

Службы внешней разведки Украины,

«2000», №50 (681) 13 — 19 декабря 2013 г.


««««